https://argumenti.ru/society/2026/03/991410

25 марта 2026, 11:32

Система не любит признавать ошибки. Особенно когда за ними стоят не чьи-то просчёты, а сфабрикованные дела, премии к Новому году и закрытые отчёты. История Артёма Желябовского — не частный случай. Это слепок с конвейера, который запускается в разных регионах страны каждый раз, когда начальству нужны «палки». Тот же почерк: задержание в канун праздника, «найденный» вес ровно под особо крупный размер или вообще ненайденный, понятые, которые оказываются заинтересованными лицами, и главное — оперативники, которые ведут дело, а позже сами отправляются за решётку за фальсификации и взятки. Но их показания против задержанных продолжают считаться истиной. Пятый год суды перекладывают дело Желябовского из состава в состав, а между тем все ключевые сотрудники сочинского ОНК — Храмов, Авджиян, Казанцев — уже осуждены. И эта история не единственная. Это сбой, который повторяется из года в год по всей стране. И пока общество будет относиться к таким историям как к единичным, конвейер не остановится.

Для семьи Желябовских курортный рай Сочи превратился в настоящий ад. Пятый год они пытаются доказать, что их сын не делал тайников с наркотиками, никоим образом не причастен к их распространению, а оперативники, которые это дело заводили, давно сидят в тюрьме за аналогичные фальсификации. Сюжет достоин сценария для фильма: тут и закладки, найденные через неделю после фиксации подозрительных движений, и понятые, которые учатся на полицейских, а одна из них проживала совместно с опером, и судьи, которым важно соблюсти баланс между справедливостью и успешными показателями работы местных правоохранителей.

Посылка без запрещёнки

В декабре 2017-го на посту «Магри» под Сочи остановили машину с парнем из Армавира. Пока водитель сидел в отделении, его авто почти час стояло без присмотра, а в салоне обнаружили ровно полкило порошка — столько, чтобы срок вышел «новогодним подарком». Дальше вещество из порошка превратилось в таблетки, протокол писался задним числом, а видео с камер на посту ГАИ «случайно» стёрлось. Оперуполномоченный, вёзший улики, позже сам был осуждён по наркостатье — но его показания против задержанного парня почему-то остались в силе.

На этот раз — Артём Желябовский. Тот же канун Нового года и тот же почерк: оперативники, похожие на фокусников, понятые из ближайшего окружения оперативников, улики, найденные через неделю в другом месте. И главное — тот же новогодний конвейер: пока страна занимается ёлками, полиция отчитывается «палками».

Всё началось в декабре 2021 года с обычной бандероли. Артём Желябовский и его приятель Давид Я. зашли в пункт выдачи, чтобы забрать посылку для знакомого. Но, как выяснилось, за ними уже следили: местный отдел по борьбе с наркотиками якобы получил «сигнал из Москвы», что в этой посылке — запретное зелье.

Вскрыли, проверили — увы, пусто. Экспертиза показала: никаких запрещённых веществ. Казалось бы, инцидент исчерпан. Но нет. «Если нет того, что мы ищем, значит, нужно его найти», — видимо, решили оперативники. И началась охота.

У любой оперативной слежки должно быть законное основание — так называемое дело оперативного учёта (ДОУ). Без него всё, что делают люди в погонах, — незаконно. Защита неоднократно требовала представить эти материалы, потому что только они могли бы объяснить, почему за обычными парнями, получившими пустую посылку, вдруг начали следить с привлечением спецподразделений. Судья направлял запрос в УВД. Ответ пришёл с отпиской: дело есть, но оно «секретное», а судья, дескать, не имеет допуска (хотя любой федеральный судья по закону такой допуск имеет). Ни номера, ни даты заведения, ни фамилии сотрудника — ничего. Фактически суд так и не получил доказательств, что ДОУ вообще существовало. А если его не было, то вся оперативная работа — от слежки до изъятий — проведена в правовом вакууме. И значит, всё, что из этой слежки «выросло», — недопустимые доказательства. Защита бьётся за эти документы уже два года. Результат — ноль.

Задержание с приправой абсурда

22 декабря машину с ребятами тормозят на посту ГАИ по улице Ленина на въезде в Адлер. Проводят личный досмотр и снова ничего не находят. Но оперативникам нужен был хоть какой-то крючок. И они нашли: под уговорами (а по словам родственников — под давлением) парни отказались от медицинского освидетельствования, за что получили формальный повод для административного ареста на 10 суток.

Ситуация с самого начала складывалась вопиюще незаконно. Административно арестованных по статье 6.9 КоАП вывезли из спецприёмника без разрешения руководства УВД — это прямое нарушение. Применили наручники без особых оснований. Для обыска в жилище не было судебного ордера, хотя его наличие обязательно. На месте присутствовало всё подразделение ОНК, включая эксперта-криминалиста, — казалось бы, при таком количестве сотрудников можно было провести всё по закону. Но обыск ничего не дал. Подследственные добровольно предоставили коды доступа к телефонам, и у Артёма не обнаружили ничего запрещённого. Оперативник Храмов, выступавший в роли дознавателя, не имел права самостоятельно проводить изъятие — это выходит за рамки его полномочий. Почему в тот день ничего не изъяли? И самое удивительное – не пытались изъять? Может, слишком много свидетелей и при таком скоплении сотрудников сложнее сфальсифицировать?

24 декабря, пока арестованные содержались в спецприёмнике, их повезли в наручниках на обыск в съёмный дом, где они остановились. «Там был весь отдел, — вспоминает отец Артёма. — Это слова начальника ОНК УВД по городу Сочи, данные им на допросе в суде». Обыскали всё — не нашли ничего. На вопрос, почему не искали, начальник ОНК сослался на снежные сугробы, которые якобы создали непреодолимые препятствия. Однако на фототаблицах к протоколу обыска нет никаких сугробов — только листва, припорошённая позёмкой.

Нашли закладки… через шесть дней и в другом месте

Одна из понятых, гражданка П., оказалась стажёром следователя — человека, который вёл это уголовное дело. Второго понятого вообще не допрашивали. На допросе П. написала, что в ходе изъятия был обнаружен свёрток с белым веществом. Но как она определила, что там внутри, если пакет не вскрывали? В суде Храмов фактически признался: он вскрывал изъятое, объяснив это тем, что «имел право».

Главное «доказательство» появилось 28 декабря. Оперативник Храмов составил акт ОРМ-наблюдения: 22 декабря он увидел, исследуя запись на диске, как Желябовский что-то выбрасывал на обочину. Факт фотографирования так и не был зафиксирован в протоколе — на диске этого нет. Изъяли свёртки только 28 декабря, и не на обочине между машинами, где якобы это произошло, а «в траве и листве». Краевой суд позже обратит на это внимание: «Разрыв в шесть дней и несовпадение места ставят под сомнение всю операцию».

А история с «закладкой» у дома № 144 и вовсе детектив. Храмов рапортует: 22 декабря в 17:19 машина остановилась у дома 144, и пассажир выбросил свёрток. Но арендованная машина была оборудована ГЛОНАСС. Данные навигации показывают: в 17:20 автомобиль только начинал движение совсем в другом районе. То есть оперативник описал то, чего не видел и не мог видеть, и чего нет на диске с записью.

Новогоднее чудо от ОНК

Кульминация наступила 2 января 2022 года. Ровно в 4:20 утра истекли те самые 10 суток ареста за отказ от медосвидетельствования. А уже утром группа Храмова отправилась на массовое изъятие девяти «закладок» по координатам, якобы найденным в телефоне Давида Я.

Но чем больше деталей, тем больше нестыковок. Гидрометцентр зафиксировал в тот день тропический ливень — выпала месячная норма осадков. Однако на фотографиях с мест изъятия — ни дождя, ни луж, ни мокрой листвы. Будто снимали в другое время. Правда, на некоторых снимках участники изъятий позируют с зонтами.

По данным обвинения, изъятия проводились с 6:00 до 8:02, при этом рассвет в Сочи 2 января наступал в 7:10. Но на всех снимках — темнота.

Возникают вопросы и к географии изъятий. В поручении следователя значилось 11 адресов (именно адресов, а не координат). Оперативники отчитались по 9. При этом один адрес изъятия вообще отсутствовал в списке — откуда он взялся, загадка. Как можно найти то, на что следователь не давал поручения?

Примечательна также скорость изъятия. Согласно данным публичной кадастровой карты, из-за дублирующихся адресов в Сочи оперативникам нужно было проверить 109 домовладений, найти то, что спрятано, задокументировать и сфотографировать вещдоки. На подобное дело потребовалось бы не менее суток, но тут уложились в два часа. Чудо, не правда ли?

Но главный сюрприз ждал впереди. Одна из понятых — гражданка А. — проживала по одному адресу с оперативником Храмовым, который указан в документах. Они жили вместе. Совместные фото из соцсетей, где они встречают Новый год в одной компании накануне проведения ОРД, были приобщены к делу. Но судья, рассматривающий дело, этот факт проигнорировал. Как будто заинтересованность понятой — сущая мелочь.

В 2023 году грянула новость: оперативники Храмов, Авджиян и Казанцев, участвовавшие в задержании, были задержаны и осуждены. Им вменили взятки, превышение полномочий и фальсификацию доказательств. Правда, по другим эпизодам. Но сам факт: люди, которые «ловили» Желябовского, сами оказались по ту сторону решётки.

Краевой суд: «Это не просто нарушения, это фундамент»

11 июня 2024 года Центральный районный суд Сочи вынес обвинительный приговор. Но точка оказалась запятой.

В ноябре 2024 года Краснодарский краевой суд взглянул на дело и ужаснулся. Апелляционное определение от 6 ноября — это приговор не только Желябовскому, но и всей структуре, которая штампует обвинения.

Судьи указали на вопиющие процессуальные нарушения.

В приговоре не были указаны ни точное время, ни место преступления. Не доказан факт причастности осуждённых лиц. Фраза «не позднее 22 декабря 2021 года» — это юридический нонсенс. «Такая формулировка позволяет предположить любую дату, хоть за пределами сроков давности», — констатировала коллегия.

Все ключевые следственные действия с участием Желябовского и Давида Я. проводились, когда они были… свидетелями. Без адвоката, без разъяснения прав подозреваемого, хотя адвокат у Желябовского уже был с 24 декабря, что подтверждается материалами дела. А потом эти протоколы легли в основу обвинения. Краевой суд напомнил: так нельзя. Это нарушение Конституции.

Как мы указывали ранее, понятая А. проживала с оперуполномоченным Храмовым по одному адресу. «Суд уклонился от разрешения вопроса о допустимости доказательств», — сказано в определении.

Многодневный разрыв между «наблюдением» и изъятиями, несовпадение мест, отсутствие проверки на фальсификацию. Суд первой инстанции даже не дал хода заявлениям защиты о том, что улики могли быть сфабрикованы.

Краевой суд отменил приговор и отправил дело на новое рассмотрение. Но история на этом не закончилась.

11 марта 2025 года в новом составе суда произошло неожиданное: гособвинитель вышел с ходатайством перед судом об изменении объёма обвинения в сторону уменьшения — с четвёртой части на третью, менее тяжкую. А главное — из дела исключили девять протоколов изъятия от 2 января 2022 года и экспертизу к ним. Эти доказательства признали недопустимыми, и гособвинение их не оспорило; постановление вступило в законную силу. Казалось бы, обвинение дало трещину.

Однако 5 мая 2025 года судья вернул дело в прокуратуру в порядке статьи 237 УПК — для устранения нарушений, которые мешают вынесению законного и правосудного решения. Мера пресечения — домашний арест до 5 августа. Срок истёк, надзор сняли, казалось — свобода.

15 июля апелляция оставила это решение в силе, лишь разрешив Желябовскому выходить за продуктами. А прокуратура края уже готовила новый удар.

В сентябре 2025 года краевой прокурор подал кассационное представление, и 11 ноября 2025 года Четвёртый кассационный суд его удовлетворил: постановление о возврате дела в прокуратуру было отменено, а дело направлено на новое рассмотрение — в ином составе суда.

В декабре 2025-го Центральный районный суд назначил предварительные слушания в четвёртом составе. Давид Я. на них не явился — уехал в Армению, у него двойное гражданство. Его объявили в розыск, дело в отношении него приостановили. Дело Желябовского выделили в отдельное производство. Сейчас идут слушания, обвинение представляет доказательства. Защита пытается обжаловать выделение дела, но жалобы месяцами не рассматривают. Защита подала дополнительную жалобу в адрес председателя апелляционного суда с копией-уведомлением в ВККС на то, что не назначено рассмотрение в апелляции.

Защита также добилась возбуждения процессуальной проверки в отношении Храмова в порядке статей 144–145 УПК. Результат заявителю до сих пор не известен.

Виновным можешь и не быть, но осуждённым быть обязан

Отец Артёма, Владимир Желябовский, за эти годы стал профессиональным юристом. Он изучил все тома, все экспертизы, все протоколы. «В деле сфабрикованы все основные доказательства — прямое основание для прекращения дела, — говорит он. —Но суд словно не видит очевидного. Или не хочет этого видеть».

«Вы утверждаете, что мой сын делал закладки, но в его телефоне нет ни одного фото, ни одного сообщения. Обвинения не доказаны, ничем не подтверждены, отсутствуют факты причастности. В машине ГЛОНАСС показывает, что он был в другом месте. А оперативник, который всё это придумал, уже сидит за фальсификации, и сейчас идёт очередное слушание в суде — рассматривается дело бывших сотрудников УВД Сочи. Апелляция пересматривается в пользу увеличения объёма обвинения. Но дело моего сына живёт!»

Пять лет суды перекладывают дело из состава в состав. Доказательства, признанные краевым судом недопустимыми, исчезают и появляются вновь. Судья, закрывший глаза на подложные протоколы и «случайное» совпадение адресов понятой с адресом оперативника, теперь рассматривает дело самих оперативников — и затягивает его ровно настолько, чтобы не создавать неудобных прецедентов.

Это не единичный случай. Институт понятых, призванный гарантировать прозрачность следствия, превратился в формальность: «статисты» ставят подписи, не вникая в суть, а их заинтересованность судьи предпочитают не замечать.

Система не любит признавать ошибки. Особенно когда за ошибками стоят не просто чьи-то просчёты, а сфабрикованные дела, премии и закрытые отчёты. Артём Желябовский — не первый и не последний, кто попал в эту мясорубку. В разных регионах страны тысячи людей проходят через подобный конвейер.

Сегодня, когда общество как никогда нуждается в консолидации, а внешние вызовы требуют единства, подобные явления работают на разрыв. Они подрывают доверие к тем, кто призван защищать закон, и отчуждают людей от институтов, которые должны быть опорой.

Генеральная прокуратура, Следственный комитет, Верховный суд — именно туда должны адресоваться вопросы, почему после отмены приговора краевой инстанцией, после исключения девяти эпизодов как недопустимых, после того как все ключевые оперативники осуждены за фальсификации, дело продолжает крутиться по замкнутому кругу. Почему судьи, игнорирующие очевидные нарушения, продолжают рассматривать дела, а прокуратура упорно добивается нового рассмотрения вместо прекращения преследования?

Мы не знаем, чем закончится эта история. Но пока судьи боятся поставить точку, а обвинение держится на фабрикациях, вопрос «виновен или нет» так и останется без ответа. Потому что в этой системе ответ давно известен: виновным можешь и не быть, но осуждённым быть обязан.

Группа подростков избила несовершеннолетнего в Абинске

Причина – потерпевший школьник совершил противоправные действия в отношении девочки.

В Абинске возбуждено уголовное дело по факту причинения телесных повреждений подростку группой сверстников, сообщили в пресс-службе краевого СК.

Информация об инциденте появилась в социальных сетях. Причина – потерпевший школьник совершил противоправные действия в отношении девочки.

Проводятся следственные действия по установления всех обстоятельств.

Ранее мы писали, что устраивавших поджоги по наводке СБУ подростков задержали сотрудники УФСБ Кубани. В отношении задержанных возбуждены уголовные дела.

https://tvkrasnodar.ru/proisshestviya/2025/07/11/gruppa-podrostkov-izbila-nesovershennoletnego-v-abinske

Старая поговорка: «Хочешь потерять друга – займи ему денег» в современной трактовке должна быть дополнена фразой: «или сядешь в тюрьму»

На протяжении нескольких лет идет уголовное преследование известного кубанского предпринимателя Максима Туснина по статье 159 УК РФ «Мошенничество». В эту пятницу в Советском районном суде Краснодара пройдет заседание, на котором, с высокой долей вероятности будет оглашен приговор. Каким он будет неизвестно. Но очень похоже, что любой вердикт станет не точкой, а лишь очередным этапом пути в поисках истины и наказании настоящих преступников.

К такому выводу мы пришли, после того, как изучили огромный объем документов, имеющих отношение к делу, сопоставили по датам некоторые события, получили мнения крупных бизнесменов, открыто выступивших в защиту Максима Туснина, прочитали массу отказов от правоохранительных и следственных органов на обращения предпринимателя с просьбой проверить фактические обстоятельства, детективный пазл заметили нестыковки: сознательные или ненамеренные — судить не нам. Но и не указать на обстоятельства, которые кардинально меняют картину уголовного дела, где потерпевшие и подсудимый могут поменяться местами, мы не могли.

В этой истории есть все для создания детектива: дружба, деньги, предательство, вымогательство, угрозы. И самое интересное, что на основе имеющихся данных можно написать две совершенно противоположные по смыслу книги. Следователь и прокуратура, похоже, реализуют сюжет, где в роли преступника выступает Максим Туснин. Но если изучить все материалы, в том числе, которые по непонятным нам причинам остались без внимания следствия или отклонены судом, создается впечатление, что преступники и жертвы могут поменяться местами.

«Друг» № 1

Максим Туснин предпринимательском сообществе — фигура заметная. Сфера его бизнес интересов обширна: от автомоек, сервисных центров и недвижимости до многомиллионных контрактов, в том числе государственных, в дорожной, строительной, транспортной и других сферах. Подобная деятельность предусматривает огромное количество знакомств, но вот дружба здесь встречается нечасто.

С Владимиром С. (полные данные фигурантов дела будут указаны в официальных запросах в правоохранительные органы: прим. ред.) Максим Туснин познакомился в 2019 году по делам: С. предоставлял ассенизаторские машины. Впоследствии сотрудничество переросло в приятельские, а затем, как думал Туснин, и в дружеские отношения.

Поэтому когда Владимир С. в начале 2020 года пришел к Туснину с коммерческим предложением, он решил его рассмотреть. Речь шла об инвестициях в акции, сулящих при грамотных вложениях высокий доход. Владимир был убедителен, и как вспоминает Максим Алексеевич, утверждал, что есть очень знающий брокер, который быстро и без большого риска приумножит вложения.

Попробовать решили с суммы в 7 миллионов рублей, которые единолично внес Максим Туснин. Владимир написал расписку в получении средств и взял на себя функции управляющего капиталом. Вознаграждение, и немалое, тоже оговорили.

Спустя пару месяцев, в марте 2020-го, Туснину срочно потребовались средства. Из заявления о преступлении от М. А. Туснина: «…моя просьба о выводе средств и уменьшении оборотного капитала не понравилась, что и стало основанием для создания договора-расписки… он настаивал, чтобы озвученная изначально сумма оборотного капитала (7 млн рублей) возвращалась к нему в управление… Именно поэтому в договоре-расписке появилась строчка: «Гарантией возврата денежных средств является имущество, оформленное на Туснина М.А. и его дочь Туснину Е. М., к чему прилагается доверенность на совершение таких действий». Бумага давала Владимиру С. право заложить имущество бизнесмена и его дочери. Ответьте себе на вопрос: Такие договоры-расписки дают привилегии Туснину или Владимиру С.?

В августе 2020-го, по словам Туснина, Владимир сообщил, что инвестиционный портфель сильно подешевел из-за падения на рынке и нужны деньги. Также С. сообщил, что не смог по доверенности заложить имущество, указанное в договоре-расписке, чтобы получить около пяти миллионов рублей для пополнения капитала, так как для этого требовалось согласие партнера. Ситуация насторожила опытного бизнесмена и он начал собственное расследование. Оказалось, — это могут подтвердить свидетели и выписки со счетов, что С. вложил чужие деньги не в акции, как было договорено, а самостоятельно торговал на Форексе валютными парами с использованием кредитных плеч и, судя по всему, проиграл.

Занял — сядешь

На тот момент у Туснина были расписки от С. в получении 12 миллионов рублей за вложение в биржевую торговлю и по другим совместным делам. Максим Алексеевич прямо сказал Владимиру, что общий бизнес закончен, но потребовал вернуть лишь 7 миллионов. По остальным совместным проектам решил произвести расчет по степени их завершения. Надо сказать, что требуемые деньги он получил и честно в присутствии Владимира С. разорвал все расписки. Но бизнесмен не учел, что первоначальный договор-расписка остался у его, теперь уже бывшего, партнера. Также впоследствии Максим Туснин предоставил документы из которых следует, что на счет ИП Владимир С. им и его партнерскими организациями было перечислено свыше 20 миллионов рублей, но обязательства по ним не исполнены. К слову, в Арбитражном суде уже выдано много решений и исполнительных листов по искам к Владимиру С.

И по удивительному стечению обстоятельств, через пару лет, то есть в конце 2022 года, в Карасунском отделе полиции появляется заявление от Владимира С., где говорится о том, что бизнесмен Туснин М. А. должен и не отдает ему 7 миллионов рублей. В качестве доказательства прикладывается договор-расписка, в оценке которой до сих пор не сошлись эксперты. Но решением этого же Советского суда данный договор-расписка признан отношениями между предпринимателями и передан в Арбитражный суд Краснодара, то есть гражданско-правовыми отношениями. И в то же время, этот договор-расписку хотят вменить Максиму Туснину как займ. Абсурд или нет?

Это то, что есть в уголовном деле. А вот несущественные, видимо, по мнению следствия факты. По словам Максима Туснина, сразу после того, как узнал о заявлении в полицию получил от Владимира С. два сообщения с весьма интригующим содержанием: «159ч4» и «Хочу 60 000 000». Туснин сделал скрин этих сообщений и пошел в полицию с заявлением о вымогательстве, но понимания со стороны следователя не нашел. Тут еще несколько вопросов: Почему не была проверена данная информация? На каких основаниях было отказано в возбуждении уголовного дела по признакам вымогательства, теперь уже в отношении Владимира С.?

Но и это далеко не все. Буквально за некоторое время до обращения Владимира в полицию, его во время ссоры едва не застрелила собственная жена. Он получил тяжкий вред здоровью, а супруга — уголовную статью без реального срока. Так вот сразу после инцидента она позвонила именно Туснину и попросила о помощи. К врагам-должникам так обращаются?

Кстати, супруга Владимира, со слов Туснина, также угрожала смертью его дочери, присылая девушке и ее родителям пугающие сообщения в мессенджерах. Зная, что для этой дамы стрелять в человека будет уже не впервой, девушка пошла в полицию. Опять же приложила к заявлению все сканы переписки. Где уголовное дело об угрозах убийством? Правоохранители не увидели оснований.

И чтобы закончить с «Другом» № 1, еще несколько деталей. Официально установлено, что Владимир С. состоит на учете в психоневрологическом диспансере. В этом нет ничего предосудительно, но когда дело уже было передано в суд и параллельно приставы стали взыскивать деньги с Владимира С. в пользу Максима Туснина по другим, вступившим в силу решениям, защитник гражданина С. предоставил справку, что его доверитель подписал контракт и находится в зоне СВО. Естественно, были сделаны запросы в Минобороны. Первые ответы повергли в недоумение: за подписью ответственных людей значилось, что гражданин контракта с Минобороны не заключал — копии документов есть в распоряжении редакции. А 10 сентября из Управления Южного военного округа Минобороны РФ ответили, что гражданин С. 7 июля 2025 года самовольно покинул воинскую часть, чем нарушил ст. 337 УК РФ. Очередной вопрос: как человек с психическими отклонениями вообще мог оказаться в армии с оружием в руках? Но судят не его, а Максима Туснина.

«Друг» № 2

По удивительному стечению обстоятельств, через полгода после того, как Владимир С. обратился в полицию» к этому же следователю пришел еще один заявитель: старший лейтенант полиции Сергей М. Человек в погонах также обвинял бизнесмена в мошенничестве, только на более скромные 1,25 миллионов рублей. Что и говорить, для полицейского, впрочем, как и для любого простого законопослушного гражданина, сумма очень значительная. Конечно, вызывает вопросы, почему Сергей М. обратился в полицию не по месту своего проживания как это делают обычные люди и почему он попал со своим заявлением именно к тому следователю, кто уже занимался делом Максима Туснина, но мы очень постараемся списать это на небывалое стечение обстоятельств.

Немного ретроспективы: Максим Туснин познакомился с Сергеем М. опять же по делу. Как говорит бизнесмен, последний однажды обратился к нему с просьбой о покупке арматуры для строительства дома, а потом возникли приятельские отношения. На протяжении нескольких лет, опять же по словам Туснина, Сергей периодически заказывал стройматериалы и получал финансовую благодарность как посредник за привлечение клиентов. В материалах дела есть чеки о переводах денег от Туснина на карту Сергея М. и суммы немалые. Грех, конечно, небольшой, но не очень вяжется со статусом полицейского и, как нетрудно догадаться, следствием эти факты не проверялись: платились ли налоги с дохода? Хотя о чем мы говорим, ведь полицейским запрещено заниматься предпринимательской деятельностью, что автоматически должно означать, что Максим Туснин оговаривает честного стража правопорядка.

Но будем опираться на документы. Как следует из очередного задокументированного объяснения Максима Туснина, в начале 2022 года у него образовалась задолженность перед Сергеем М. в размере 770 тысяч рублей. Причина проста, для тех, кто помнит ситуацию с ценами на металл в то время: заказчик внес плату за арматуру, а пока она дошла, железо подорожало в два с половиной раза и Туснину пришлось очень сильно напрячься, чтобы выполнить свои обязательства. Он их выполнил: металл был поставлен по заранее оговоренной цене, чему есть опять же железные доказательства. Но часть материала заказчик не забрал. Бизнесмен предложил вернуть деньги, что, заметим, ввиду скачка цен, ему было выгодно. Однако Сергей озвучил другой вариант – оставить в качестве части оплаты за бизнес. Как раз в этот момент Максим Туснин решил продать свою автомойку, расположенную прямо рядом с домом, где проживает Сергей М. Цену поставил всего полтора миллиона рублей. Сергею, со слов бизнесмена, тема показалась интересной. Сторговались на 1,25 миллионах рублей. Неиспользованный остаток, как утверждает Максим Туснин, Сергей М. предложил зачесть в счет оплаты за автомойку — осталось внести 480 тысяч рублей.

Судя по движению денег, полицейский практически сразу получил готовый бизнес по владение. Несмотря на то, что автомойка была оформлена на ИП его жены, появившееся, кстати, за несколько дней до покупки бизнеса, оплата услуг поступала на карточку Сергея М. – это проверил адвокат Максима Туснина и соответственно оформил в официальном письме следователю.

Оставшейся части денег Туснин ждал несколько месяцев. Поняв, что дружба потеряна навсегда, бизнесмен отправил досудебную претензию – она тоже есть в материалах дела. И тут происходит очередной кульбит: вместо того, чтобы расплатиться, ровно через месяц после получения досудебной претензии от Туснина, Сергей М. идет в Карасунский отдел полиции и пишет заявление, что не он должен деньги, а ему не отдают кровно заработанные сотни тысяч рублей.

Далее дела объединяются в одно, и вот уже Максим Туснин выступает не в роли уважаемого бизнесмена, а неким мошенником, обманувшим бойца СВО (его так и не может никто найти на линии фронта) и честного полицейского, чья жена имеет автомойку и для сокращения расходов просит все деньги сразу пересылать супругу.

На суде Сергей М. в качестве доказательств предоставляет некую аудиозапись, по которой эксперты уже высказали свое мнение – это компиляция из нескольких разговоров. Но важно даже не это, а как дипломированный юрист, страж порядка получил эту запись. Никого не стесняясь, прямо в суде он продемонстрировал скрытое записывающее устройство в виде авторучки. Чтобы понимали: если у вас при банальной проверке его найдут, не говоря уже об использовании, возбудят уголовное дело. Тут же совсем другой коленкор: прокурор взял запрещенную «авторучку», рассмотрел и… ничего не сделал, хотя по всем законам должен был отреагировать на явное нарушение Уголовного кодекса Российской Федерации прямо в зале суда. Все это легко доказать благодаря аудио протоколам судебных заседаний. Например, данное событие произошло в Советском районном суде 5 февраля 2025 года, а «авторучку» рассматривал помощник прокурора Карасунского округа Краснодара Мельник А. Ю. Кто-то проверял данный факт? Судя по отсутствию публичной реакции – нет. Тогда, о чем можно говорить.

Наши журналисты обязательно будут присутствовать на следующем судебном заседании и первыми сообщат о результатах.

https://argumenti.ru/society/2025/10/971663

В декабре 2023 г. на сайте «АГ» была опубликована заметка Екатерины Макличенко на тему «В преступлении важна субъективная сторона», в которой отмечалось, что переквалификацию совершенных подростками деяний со ст. 205 УК РФ на ст. 281 (с теракта на диверсию) защита считает недостаточной.

С тех пор нашей команде «Адвокат-Регион» поступили десятки вопросов как от коллег-адвокатов, так и от родителей, дети которых попали в схожую ситуацию. В нашем производстве в настоящее время находятся восемь подобных дел на разных стадиях уголовного судопроизводства: от следствия до обжалования приговора в апелляции. Хотим поделиться накопленным опытом в обзорном материале.

Преступления, о которых идет речь, выглядят, как правило, следующим образом: подросток находит объявление о «работе», откликается, далее получает инструкции от «заказчика», совершает деяние, результат которого фиксирует на видео, получает за выполненную «работу» деньги на карту или криптокошелек, затем ему поступает новый заказ. Градус сложности «работы» с каждым заданием меняется – например, от надписей порочащего характера на заборах до поджога конкретных объектов. Чаще всего задержание несовершеннолетнего происходит до совершения им противоправного деяния на военном объекте.

После задержания подростку, как правило, вменяется состав преступления по ст. 205 УК и избирается мера пресечения в виде заключения под стражу. К указанной квалификации – в зависимости от нюансов дела – по ходу следствия могут добавляться другие особо тяжкие составы – например, содействие террористической деятельности (ст. 205.1 УК), прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности (ст. 205.3 УК), государственная измена (ст. 275 УК) и др.

Персональные данные подростка вносятся в Перечень террористов и экстремистов еще до постановления приговора – как правило, окружного военного суда соответствующего военного округа РФ.

Возникает вопрос: как адвокаты в подобных ситуациях могут помочь задержанному подростку?

Переквалификацию деяния со ст. 205 или 281 УК на ст. 167 или 215.2 Кодекса (приведение в негодность объектов жизнеобеспечения) не обсуждаем – такая практика еще должна сформироваться, поскольку подобные дела расследуются долго (год-два), а затем долго рассматриваются в судах, особенно если вину в совершении теракта или диверсии подсудимый не признает, не соглашаясь с квалификацией содеянного. В случае признания вины процесс, конечно, проходит быстрее.

Признательные показания

Некоторые коллеги советуют несовершеннолетним подзащитным дать признательные показания. Также на признание вины подростков порой настраивают родители, дабы получить одно смягчающее обстоятельство в обвинительном заключении. Однако здесь есть нюанс.

Вспомним, что делали террористы 20–25 лет назад – взрывали автобусы и самолеты, захватывали школы, больницы… Такие преступления сопровождались многочисленными человеческими жертвами.

Текущие реалии требовали законодательных корректив. Так, Федеральным законом от 27 июля 2006 г. № 153-ФЗ в ст. 205 УК понятие «терроризм» изменено на «террористический акт», под которым понимается «совершение взрыва, поджога или иных действий, устрашающих население и создающих опасность гибели человека, причинение значительного имущественного ущерба либо наступление иных тяжких последствий, в целях воздействия на принятие решения органами власти или международными организациями, а также угроза совершения указанных действий в тех же целях». Таким образом, предусмотренный ст. 205 Кодекса теракт – в отличие от терроризма, определявшегося предыдущей редакцией той же статьи, – предполагает совершение действий, не только создающих опасность (гибель человека, причинение значительного имущественного ущерба либо наступление иных тяжких последствий), но и устрашающих население.

Федеральным законом от 5 мая 2014 г. № 130-ФЗ цель «воздействия на принятие решения органами власти или международными организациями» изменена на цели «дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений».

Однако наблюдается ли у современных подростков, которые идут на такие преступления, как, например, поджог релейных шкафов на железной дороге ради получения 10–15 тыс. руб., реальная цель дестабилизации деятельности органов власти или международных организаций либо воздействия на принятие ими решений? Практика показывает, что зачастую их мотив – «легкие» деньги.

В большинстве случаев такие подростки не имеют отношения к политике, у них отсутствует идеологическая убежденность. Например, один из наших подзащитных (мальчик из полной, благополучной семьи) объяснил свой мотив на поджог вышки связи желанием продемонстрировать самостоятельность, заработав на обучение на первом курсе юридического колледжа. Проработав два месяца летом на стройке, подросток понял, что нужную сумму так и не собрал. Между тем время оплаты обучения приближалось, и он начал искать способы быстрого заработка. Сбыт запрещенных веществ парень исключил, так как знал, что это серьезное преступление. Предложение в одной из соцсетей поджечь вышку связи подзащитный счел безобидным, поскольку вышка находилась на значительном удалении от жилых домов, на пустыре. Этот поджог он квалифицировал как мелкое хулиганство, помощь теневым лицам получить страховые выплаты. К тому же подросток ранее не слышал, что за схожее деяние его сверстников приговаривают к 10 годам лишения свободы. Разумеется, действия подростка были квалифицированы следственными органами как теракт.

Зная такие детали, может ли адвокат убеждать подзащитного и его родителей в необходимости признания вины по ст. 205 УК? Полагаем, нет. В этом усматривается склонение подзащитного к самооговору, если адвокату очевидно, что в действиях подзащитного не содержится состав преступления, которое ему вменяется.

Полагаем, на государственном уровне отношение к террористам спустя 10 или даже 20 лет вряд ли изменится. Об этом также стоит помнить коллегам, советующим несовершеннолетним подзащитным полностью признать вину в совершении теракта, если субъективная сторона их преступного деяния не совпадает с субъективной стороной ст. 205 УК.

Медицинские аспекты защиты

Выбирая тактику защиты, важно оценить психическое состояние подзащитного, расспросить родителей, состоял ли он на учете, посещал ли психолога/психиатра в последнее время, жаловался ли на что-то.

Наша адвокатская практика показывает, что у многих подростков, совершивших преступления, имелись серьезные психологические (а порой психиатрические) проблемы, обусловленные социальной изоляцией. Как правило, в их семьях нет отца, а мать пытается заработать на жизнь, пропадая на работе. Такие ребята легко становятся жертвой разрушительной пропаганды, готовы идти на радикальные шаги, чтобы хоть кто-то заметил их, уделил внимание, поддержал и дал возможность реализовать потенциал. Они бессознательно ищут наставников – мужчин, которые могут заменить авторитет отца, – в то время как заинтересованные преступные группы ищут таких социально изолированных, психически уязвимых подростков, чтобы с их помощью реализовать противозаконные цели.

В подобных случаях вопрос субъективной стороны преступления, как правило, не возникает. Если подросток, к примеру, направил анкету в запрещенную организацию, изучил и принял ее цели, после чего пошел поджигать локомотив, – наличие состава теракта в таких действиях сложно отрицать. Но даже при такой фабуле дела важны детали.

В подобных случаях важное значение имеет судебная психолого-психиатрическая экспертиза. Важно добиваться, чтобы она была проведена в стационарных условиях, особенно если защита располагает медицинскими документами, подтверждающими психиатрический диагноз подозреваемого, обвиняемого.

Однако даже качественно проведенная экспертиза – не всегда гарантия направления больного подростка на принудительные меры медицинского характера.

Так, по одному из дел, находящихся в нашем производстве, в ходе стационарной психолого-психиатрической экспертизы было установлено, что у подзащитного развилось временное болезненное расстройство психической деятельности в форме «острого полиморфного психотического расстройства с симптомами шизофрении (реактивное состояние)». Это реактивное состояние следствие посчитало возможным вылечить, поместив обвиняемого в психиатрический стационар на полгода. На фоне активного приема препаратов спустя месяц-полтора психическое состояние обвиняемого значительно улучшилось, после чего продолжило улучшаться.

В итоге по истечении шести месяцев следователь назначил повторную психолого-психиатрическую экспертизу, которая установила, что обвиняемый «хроническим и психическим расстройством не страдал во время подготовки, в момент совершения инкриминируемого ему деяния, к моменту производства по настоящему уголовному делу и не страдает в настоящее время, а он обнаруживал и обнаруживает признаки смешанного расстройства личности (МКБ-10 F 61.0)».

Дело было направлено в суд в общем порядке, обвиняемый заключен под стражу. Однако в условиях СИЗО психическое состояние больного молодого человека ухудшалось с каждым днем, приводя к возвращению реактивного состояния.

В настоящее время дело находится в суде. Защита добивается назначения еще одной повторной психолого-психиатрической экспертизы.

Практика показывает, что социально изолированный несовершеннолетний не может быть полностью психически здоровым. Изоляция и отсутствие должного контроля со стороны родителей толкают подростков на поиски внимания, самореализации, порой радикальной. Полагаем, что даже если психиатрический диагноз отсутствует, но подросток незадолго до совершения преступления посещал психолога, представляется целесообразным использовать этот факт как самостоятельное смягчающее обстоятельство.

Досудебное соглашение о сотрудничестве

Практика защиты у нашей команды по делам о преступлениях против общественной безопасности и государственной власти приближается к трем годам. Мы были одними из первых, кто начал вести подобные дела с 2022 г., причем в различных федеральных округах РФ, поэтому можем констатировать, как разительно порой отличается правоприменение в зависимости от региона. Так, большинство преступлений террористической направленности совершаются в Южном и Центральном федеральных округах – там выработан четкий и жесткий механизм привлечения к уголовной ответственности. Досудебные соглашения о сотрудничестве по таким делам почти не заключаются – по крайней мере, мы в практике знакомых адвокатов ни одного не встречали.

Иная ситуация, например, в Сибири – там поджоги релейных шкафов, локомотивов, вышек связи встречаются гораздо реже. Например, с одним из наших совершеннолетних подзащитных – жителем г. Иркутска, обвиняемым в диверсии, – прокуратура заключила досудебное соглашение о сотрудничестве в обмен на подробные показания и помощь в следственных действиях. То есть в данной ситуации альтернатив не усматривалось, да и от защиты это не требовалось.

Важно отметить, что подзащитный также страдал рядом психологических расстройств, которые получил, проживая с отцом-алкоголиком в однокомнатной квартире, пока мать работала в столице. Проявленный правоохранительными органами гуманизм в данном случае был обусловлен скорее всего отсутствием опыта доказывания по такой категории преступлений, поскольку для Иркутска в то время случай был единичный. Кроме того, следствие предпринимало реальные попытки найти организаторов («заказчиков») преступления, давая возможность подростку оказать содействие в их установлении. Пользу досудебного соглашения о сотрудничестве сложно переоценить, особенно когда речь идет о привлечении к уголовной ответственности совершеннолетнего за преступление, максимальное наказание за которое – пожизненное лишение свободы.

В описанном контексте вызывает вопросы стремление отдельных следователей добиться направления уголовного дела в суд в общем порядке, даже при наличии доказательств невменяемости обвиняемого, – как в одном из описанных примеров. Зачастую «заказчика» подобных преступлений следствию не удается установить, а попытки заключить досудебное соглашение, чтобы дать возможность обвиняемым реально помочь следствию, не предпринимаются.

К вопросу о презумпции невиновности

Когда мы знакомимся с материалами дела в порядке ст. 217 УПК РФ, всегда обращаем внимание на переписку подзащитного с «работодателем»/«заказчиком». Как правило, в переписках не усматриваются факты, указывающие на связь подозреваемых, обвиняемых с лицами, «активно поддерживающими ВСУ». Вместе с тем в предъявленном обвинении зачастую указывается, что «расследованием установлено, что не позднее ˂…˃ числа, более точная дата и время следствием не установлены, не установленные следствием лица, уголовное дело в отношении которых выделено в отдельное производство, активно поддерживающие ВСУ, находящиеся в не установленном следствием месте, приняли решение организовать совершение ряда преступлений, предусмотренных ст. 205 УК РФ, для устрашения населения и создания опасности гибели людей, наступления иных тяжких последствий, в целях дестабилизации деятельности органов власти Российской Федерации, путем повреждения уничтожения объектов инфраструктуры группой лиц по предварительному сговору».

Согласно закону подозреваемый, обвиняемый не обязаны доказывать свою невиновность – бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого, обвиняемого, несет сторона обвинения.

В силу императивных требований ч. 4 ст. 7 УПК постановление следователя должно отвечать условиям законности, обоснованности и мотивированности. Если предъявленное для ознакомления постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого не отвечает этим требованиям, защитник должен обратить на это внимание следователя. В связи с этим в подобных случаях представляется необходимым обращать внимание следователя на необоснованность доводов о том, что инициаторами совершения противоправных действий подозреваемым, обвиняемым явились «неустановленные лица из числа активно поддерживающих ВСУ». Голословное, не подтвержденное доказательствами вменение преступления, якобы совершенного по предварительному сговору указанными лицами, недопустимо.

В постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, как правило, не указываются число «неустановленных лиц», роль каждого из них, время и место совершения ими преступных деяний. То есть обвинение в этой части зачастую не конкретизировано, однако утверждение о принятии подозреваемым, обвиняемым предложения от таких неустановленных лиц порождает в том числе неверную квалификацию его действий.

Если следствие усмотрело участие неустановленных лиц в совершении преступления, оно обязано принять все меры к их розыску. Тип соучастия и, соответственно, число соучастников преступления входят в предмет доказывания по любому уголовному делу, так как непосредственно влияют на индивидуализацию наказания (п. «в» ч. 1 ст. 63 УК).

Так, 16 мая 2025 г. Ворошиловский районный суд г. Ростова-на-Дону приговорил к трем с половиной годам колонии жертву кибермошенников за поджог нескольких магазинов в городе: три эпизода хулиганства (ч. 2 ст. 213 УК) и три эпизода умышленного уничтожения или повреждения чужого имущества (ч. 2 ст. 167 УК). Такая квалификация связана с тем, что «заказчиком» преступления являлись не «неустановленные лица из числа активно поддерживающих ВСУ», а лица, которых никто не установил и не задержал. Выходит, при квалификации деяния имеет значение «принадлежность заказчика». Возникает закономерный вопрос: почему в подобных случаях нельзя считать, что используемые «вслепую» подростки тоже стали чьими-то жертвами, если «заказчики» противозаконных деяний так и не были установлены, а подтверждения связей подозреваемых (обвиняемых) с иностранными спецслужбами отсутствуют? Лица на другом конце провода могут назваться кем угодно и работать откуда угодно, где есть интернет. Теоретически это может быть даже провокация, ведь обратное почти всегда остается недоказанным.

В обоснование несостоятельности выводов следствия о связях подозреваемого (обвиняемого) с иностранными спецслужбами представляется целесообразным направление ходатайств защиты:

об истребовании биллинга телефонных соединений подзащитного с неустановленными лицами;

об истребовании метаданных из мессенджеров с целью установления местонахождения абонента – неустановленного лица, вступившего в переписку с подзащитным;

о проведении психолого-лингвистической экспертизы текстов сообщений между подзащитным и неустановленными лицами.

Как правило, в данных ходатайствах следователи отказывают, но это только помогает в выстраивании стратегии и тактики защиты.

Профилактика преступности несовершеннолетних

Профилактика преступности несовершеннолетних – наболевший вопрос для нашей команды. На практике наблюдаются тенденции роста количества преступлений террористической и экстремистской направленности. Это подтверждают данные статистики: только за январь 2025 г. в стране зарегистрировано 462 преступления террористического характера, почти 50% которых совершили несовершеннолетние.

Меры профилактики подобных преступлений представляются недостаточными. Непонятно, куда обращаться родителям, если у них появились подозрения о «внеклассной» деятельности детей; у кого просить поддержки и помощи в предотвращении общественно опасного деяния, которое ребенок вот-вот может совершить?

Приведем пример.

Мать-одиночка начала замечать странное поведение сына: тот стал более замкнутым, все время проводил в телефоне, забросил учебу. Проверив телефон подростка, мать обнаружила переписки, которые вызвали ее опасения. Женщина решила поговорить об этом с куратором группы в колледже, где учился сын. Куратор ранее работал в правоохранительных органах и внушал доверие. Во время общения с куратором женщина сообщила полные данные о сыне и всех его действиях. В итоге подросток был поставлен на оперативное наблюдение ФСБ и задержан при приготовлении к диверсии – поджогу релейного шкафа на железной дороге. О том, что куратор сразу сообщил в правоохранительные органы о готовившемсяся подростком преступлении, мать узнала впоследствии. Поговорить с подростком, провести с ним работу и отговорить от совершения преступного деяния куратор даже не попытался. Дальнейшая «профилактика» у подростка проходила уже в СИЗО.

В связи с этим возникает вопрос: куда могут обратиться родители, если появились подозрения насчет детей, но преступление не совершено и подготовка к нему еще не началась? Об органах, на государственном уровне оказывающих психологическую и правовую поддержку несовершеннолетним с постановкой на профилактический учет (вместо СИЗО), нам не известно.

Между тем представляются необходимыми создание на государственном уровне четкого, слаженного механизма взаимодействия различных ведомств и структур для выявления социально изолированных, надломленных подростков, включение их в единую базу и вовлечение в различные молодежные проекты, в которых наставниками являются мужчины, способные частично взять на себя функции авторитетных отцов-воспитателей, где подростки будут чувствовать, что нужны, важны и востребованны.

Например, наши коллеги являются инициаторами профилактической работы со стороны АП Краснодарского края в школах и других учебных заведениях по темам совершения подростками преступлений экстремистской и террористической направленности. В ходе таких встреч мы рассказываем подросткам о современных реалиях привлечения к уголовной ответственности и о том, что подобные деяния – не шутка. Хочется верить, что наша просветительская работа не напрасна.

В нашей практике также есть дела, по которым квалификация преступления по ст. 205 УК полностью доказана стороной обвинения (например, дело о совершении теракта путем отравления летчиков на праздничном мероприятии). По этому делу все слагаемые состава преступления по ст. 205 УК имелись. Идеологическая подоплека деяния была очевидна, это прямо следовало из переписок подзащитного с «заказчиками», подтверждалось его показаниями и иными собранными доказательствами. Вместе с тем нюансы дела, верно использованные защитой, позволили подзащитному избежать пожизненного лишения свободы.

Но данное дело – скорее исключение из правила в плане наличия мощной доказательственной базы, установления «неустановленных лиц» – «заказчиков» преступления. Качество расследования основной массы дел данной категории, на наш взгляд, недостаточно высокое. Также наблюдается проблема вменения подозреваемым, обвиняемым квалифицирующего признака – совершение преступления группой лиц с неустановленным лицом.

Чтобы утверждать, кто является «заказчиком», это лицо (или группу лиц) необходимо определить. Если «заказчик» – неустановленное лицо, меры по обнаружению которого не принимаются, обвинять в совершении терактов подростков, которые по глупости попались на удочку «быстрого заработка», представляется ошибочным как с правовой, так и с человеческой точки зрения. Безусловно, наказывать таких подростков нужно, и наказание должно быть неотвратимым и достаточно жестким, но, полагаем, не чрезмерным.

Удивительно, но нам доводилось слышать от коллег опасения, что слишком активная защита лиц, привлекаемых к ответственности по ст. 205 УК и смежным составам преступлений, может служить основанием для процессуальной проверки в отношении защитников по статье за публичное оправдание терроризма. Причем даже родители подростков порой опасаются за себя, когда их дети находятся в СИЗО по «террористическим» статьям УК.

Председатель Конституционного Суда РФ Валерий Зорькин, выступая на XIII Петербургском международном юридическом форуме, отметил: «Будут храбрые судьи, храбрые прокуроры и следователи – и тогда отрадный процесс очищения и оздоровления не за горами. Главное, пытаясь одолеть гидру системной коррупции, помнить: поле решающего сражения – это совесть каждого из нас. Выиграв его, не позволив коррупции растоптать нашу профессиональную репутацию, умалить чувство служебного долга, победим и в остальном».

Жаль, что в своей речи председатель КС не отметил храбрых адвокатов. В нынешние времена адвокатам особенно важны храбрость, решимость, порядочность и человечность, чтобы продолжать держать баланс процессуального равенства сторон. В заключение напомним знаменитые слова Федора Плевако: «За прокурором стоит закон, а за адвокатом – человек со своей судьбой, со своими чаяниями, и этот человек взбирается на адвоката, ищет у него защиты, и очень страшно поскользнуться с такой ношей».

https://www.advgazeta.ru/mneniya/znachimyy-aspekt

Сотрудники УФСБ по Ростовской области задержали шестерых высокопоставленных сотрудников Северо-Кавказской железной дороги по подозрению в мошенничестве (ч. 4 ст. 159 УК РФ) со средствами ОАО РЖД. Об этом сообщает пресс-служба ведомства. Размер похищенных средств устанавливается.

«Оперативниками установлена причастность сотрудников различных структурных подразделений СКЖД к хищению в составе организованной группы бюджетных денежных средств, выделенных на выполнение комплекса строительно-монтажных работ на объекте «Реконструкция Крымского узла Северо-Кавказской железной дороги, первый этап «»,— сообщает пресс-служба УФСБ.

Отмечается, что всего на реализацию данного проекта было выделено 1,6 млрд руб. По версии правоохранителей, подозреваемые использовали для хищения фиктивные акты выполненных работ с завышенной стоимостью.

https://www.kommersant.ru/doc/6366277

Екатерина Макличенко сообщила, что Алексей Бугаев пробудет в спецприемнике до 4 ноября. При задержании, по ее словам, у него не было никаких наркотиков и стороне защиты важно увидеть бумаги, которые он «наподписывал» при допросе.

Адвокат бывшего защитника сборной России Алексея Бугаева Екатерина Макличенко сообщила «РБК Спорт», что футболист был задержан в Краснодаре 29 октября, наркотиков при нем не было и о возбуждении уголовного дела ей ничего неизвестно.

Пресс-служба объединенных судов Краснодарского края сообщила в среду, 1 ноября, что Бугаева подозревают в причастности к распространению наркотиков и его арестовали на семь суток за неповиновение полиции. Телеграм-канал Shot сообщил, что Бугаева задержали с полкило мефедрона и было возбуждено уголовное дело о торговле наркотиками в особо крупном размере, а также что футболист признался в подработке наркокурьером.

«Мы предполагаем, что сейчас проводится доследственная проверка, и этот административный арест — это выигрыш времени для того, чтобы сотрудники [правоохранительных органов] могли подготовить свои доказательства обвинительные и возбудить уголовное дело. Мне о возбуждении уголовного дела ничего неизвестно. Никаких бумаг, кроме того, что я ознакомилась с материалами по делу об административном правонарушении, о том, что он якобы пытался скрыться, мне более ничего неизвестно», — сказала Макличенко.

По словам адвоката, «при себе у Бугаева наркотиков не было и он не оказывал никакого сопротивления сотрудникам правоохранительных органов». «Он, наоборот, все им вывалил, а они это сейчас используют против него по чистейшей классике», — отметила Макличенко.

Подробнее на РБК:

https://sportrbc.ru/news/65421ec79a7947024963275b?from=copy

Переквалификацию совершенного подростком деяния со ст. 205 на ст. 281 УК защита считает недостаточной

В ноябре 2022 г. к нам в адвокатскую коллегию обратился дедушка 16-летнего подростка Р. Доверитель рассказал, что его внука задержали сотрудники следственных органов и вменяют ему страшное преступление – покушение на совершение теракта.

Как установлено материалами уголовного дела, Р. с другом поджег щиток на железнодорожных путях и снимал на видео, как щиток горел. За такую «работу», которую парень нашел по объявлению в мессенджере, ему обещали 15 тыс руб. Сами «работодатели» предпочитали оставаться неизвестными, при этом обозначали себя как людей, ратующих за простых рабочих-железнодорожников: якобы они получают плату только за выезды, сдельно (например, если на железной дороге что-то сломалось и требуется ремонт), поэтому созданные искусственно «поломки» помогут обеспечить рабочим доход.

Поскольку Р. жил с дедушкой и бабушкой (опекунами), без родителей, и семья большими доходами не обладала, он решился на опрометчивый шаг с целью заработать. Так совпало, что подросток учился в железнодорожном колледже и ранее изучал тему постов секционирования на железнодорожных путях. Он знал, что эти установки служат для распределения электроэнергии на железной дороге: каждый из постов секционирования получает свою долю напряжения, и в случае вывода щитка из строя другие щитки распределят напряжение сломанной установки между собой, поэтому железная дорога продолжит функционировать в штатном режиме; ЧП не произойдет, и никто не пострадает.

Так и произошло. Согласно указаниям «работодателей» была изготовлена горючая жидкость. По координатам, которые также передали «работодатели», Р. и его друг обнаружили искомый щиток, облили его горючей жидкостью и начали снимать, как тот вспыхнул, но горел всего несколько секунд. Для «отчетного видео» этого времени было достаточно, щиток из строя выведен не был.

Спустя несколько дней от «работодателей» поступил новый «заказ» – также в отношении поста секционирования на железной дороге в окрестностях Новороссийска. Увидев рядом с обозначенным местом группу людей в штатском, Р. с другом решили выбросить бутылку с горючей жидкостью и уехать, но были задержаны. Люди в штатском оказались оперативниками, которые искали сбытчиков наркотиков, но случайно вышли на ребят, которые выполняли «задание» по поджогу релейных шкафов на железнодорожных путях.

При задержании Р. и его друг сразу сознались как в ранее совершенном, так и в несостоявшемся поджоге. Они рассказали, что получили в мессенджере странное задание, за выполнение которого им заплатили 15 тыс. руб. Поскольку в первый раз со щитком ничего не случилось, во второй раз на такую «работу» они шли увереннее. Но произошло непредвиденное: на пустыре оказались люди. Это заставило подростков добровольно отказаться от поджога. Несмотря на это, уголовное дело по ч. 3 ст. 30, п. «а» ч. 2 ст. 205 (покушение на совершение террористического акта группой лиц) УК РФ было возбуждено; подростков поместили в СИЗО.

Санкции за совершение данного вида преступления предусматривают в отношении несовершеннолетних лиц до шести лет лишения свободы (половину от минимального срока наказания, предусмотренного ст. 205 УК). Доверитель с отчаянием рассказывал, что внук – староста курса в колледже, положительный во всех отношениях молодой человек, мечтал стать военным. После того, что случилось, на армейское будущее для парня рассчитывать не приходится.

В ноябре 2023 г. прошел год с момента задержания подростков. За это время уголовное дело успело побывать в Москве и было направлено в Уфу – город, где самое большое число таких же обманутых «работодателями» подростков. Следствие продолжается там, при этом квалификация обвинения изменилась: в настоящее время деяние, совершенное Р. и его другом, квалифицировано как диверсия (ст. 281 УК). По данной статье Кодекса несовершеннолетнему осужденному также может быть назначено наказание в виде шести лет лишения свободы – половина от минимального (12 лет) наказания для взрослого.

От смены квалификации деяния со ст. 205 («Террористический акт») на ст. 281 («Диверсия») УК мало что поменялось: оба состава подразумевают совершение особо тяжкого преступления, посягающего на дестабилизацию в обществе, ставящего целью разрушение важных объектов и устрашение населения. В любом случае осуждение по таким статьям ляжет пятном на судьбе молодых людей, только начинающих свой жизненный путь. Справедливым ли будет столь суровое наказание? Таким вопросом задались мы с коллегами, приняв на себя защиту Р.

Тщательно изучив материалы уголовного дела, защита усмотрела основания для переквалификации инкриминируемого Р. деяния на ч. 3 ст. 30, ст. 215.2 (покушение на приведение в негодность объектов жизнеобеспечения группой лиц) УК, максимальное наказание по которой составляет пять лет лишения свободы (для несовершеннолетнего – не более двух с половиной лет). Это преступление средней тяжести, и наказание по нему может быть в том числе условным.

В связи с этим 17 ноября я как защитник Р. направила адвокатский запрос в филиал ОАО «РЖД» относительно ущерба, нанесенного имуществу общества, в ответе на который сообщалось, что «при вмешательстве в работу устройств железнодорожной автоматики в части взлома технологических отверстий релейного шкафа с последующим поджогом ущерб имуществу ОАО “РЖД” не нанесен».

Почему защита считает необходимой переквалификацию деяния именно на ст. 215.2 УК? Дело в субъективной стороне преступления – его мотиве и целях. Так, мотив преступления, предусмотренного ст. 281 («Диверсия») УК, – подрыв экономической безопасности и (или) обороноспособности государства. В случае ст. 215.2 Кодекса мотив корыстный – именно так, как в ситуации с нашим подзащитным. Подросток просто хотел заработать, его деяние не было обусловлено политическими или идеологическими мотивами. Субъективная сторона преступления (цели, мотивы) – неотъемлемая часть состава преступления. В данном случае сторона обвинения очевидно не принимает во внимание малый, но столь важный, если не сказать фундаментальный, тезис из теории уголовного права.

На мой вопрос о том, почему несовершеннолетнему Р. вменяется столь тяжкая статья УК, хотя его действия, исходя из субъективной стороны преступления, должны быть квалифицированы иначе, представители стороны обвинения пояснили об «особых обстоятельствах», при которых нельзя судить мягко, дабы остальным не повадно было. Согласна, логика в этом есть. Но только отчасти, поскольку «особые обстоятельства», как мне кажется, это помимо прочего еще и технологии, используемые иностранными спецслужбами, против которых подростки зачастую оказываются бессильны.

В заключение добавлю, что нельзя забывать о том, что наши дети – это будущее страны. Ни в коем случае не пытаюсь призвать оставлять преступления, совершенные подростками, безнаказанными – наказывать нужно, и это очевидно. Но наказание бывает разным. Отправляя несовершеннолетнего, ранее не судимого, имеющего устойчивые социальные связи, успехи в учебе и спорте, в колонию на много лет, общество, полагаю, вряд ли получит обратно добропорядочного гражданина, который будет жить во благо Родины и сограждан.

Ссылка на источник:

https://www.advgazeta.ru/mneniya/v-prestuplenii-vazhna-subektivnaya-storona/

В Госдуме отреагировали на факт жестокого обращения с собакой в Адыгее

На факт жесткого обращения с животным в Яблоновском отреагировал депутат Госдумы, первый зампредседателя комитета по экологии, природным ресурсам и охране окружающей среды Владимир Бурматов.

Напомним, что накануне в соцсетях появились сообщения о том, что на глазах у детей неизвестный мужчина избивал собаку. Полиция Адыгеи сработала оперативно и в тот же вечер стражами правопорядка был установлен мужчина, который, возможно, имеет отношение к этому факту. Сбор необходимых материалов продолжается, решается вопрос о возбуждении уголовного дела.

«Вот для таких выродков мы ужесточили уголовную статью «Жестокое обращение с животными». Преступление в присутствии детей – отягчающее обстоятельство. До пяти лет лишения свободы даже если пострадало одно животное. Этим упырем уже занимаемся. Будем сажать. С полицией и прокуратурой работаем, депутатские запросы ушли», – написал Бурматов своем телеграм-канале.

В соцсетях сообщается, что пострадавшее животное сейчас находится в одном из краснодарских приютов в тяжелом состоянии – у нее пробита голова.

https://adigeatoday.ru/news/37912.html

Дело о наркотиках: 5 лет борьбы за оправдательный приговор. «Они искали снег в Сочи»: как дело о 10 граммах пыли превратилось в пятилетнюю войну с правосудием

Дело о наркотиках: 5 лет борьбы за оправдательный приговор. «Они искали снег в Сочи»: как дело о 10 граммах пыли превратилось в пятилетнюю войну с правосудием